Украденные прикосновения - Нева Алтай Страница 24

Он слегка отступает.

– Да, но…

– Ты сомневаешься в правильности моего решения?

Его лицо становится мертвенно-бледным.

– Нет, босс. Конечно нет.

– Ты уверен?

– Да. – Он делает еще один шаг назад. – Простите, босс.

– Хорошо. – Я сажусь в свою машину и срываюсь со стоянки под аккомпанемент визга шин и запаха горящей резины, направляясь к шоссе, ведущему обратно в город.

По дороге я быстро звоню Аде, чтобы спросить, что делает Милена, и она докладывает, что моя жена гоняется за котом в пентхаусе. Чувство тревоги внутри немного утихает. И все же я сильнее давлю на газ.

Слова Рокко всплывают в моих мыслях, пока я жду, когда переключится светофор. Он всегда был большим гомофобом и считает геем любого мужчину, который не бросается на каждую готовую на это киску. Интересно, прав ли он насчет Алессандро. Я не могу припомнить, чтобы я когда-либо видел его с женщиной или чтобы он хотя бы говорил о них. На самом деле за те пять лет, что он работает на меня, я слышал, как Алессандро Дзанетти говорит, не более нескольких раз.

Когда он впервые стал членом Семьи, у меня были некоторые подозрения. Он, очевидно, прошел военную подготовку, и я даже рассматривал возможность того, что он может быть полицейским под прикрытием, поэтому Нино тщательно проверил его прошлое. Оно показалось мне убедительным. Пара лет службы в армии, затем почетная отставка из-за травмы. Я не помню, какого характера травма у него была со слов Нино, но она определенно не повлияла на способности Алессандро. Судя по тому, что я видел, этот мужчина находится в идеальной физической форме. За эти годы я несколько раз проверял его, поручая ему устранение человеческих целей, просто чтобы оценить его реакцию на тот случай, если он на самом деле был «кротом». То, что он выполнял свою работу с хирургической точностью и не колеблясь ни секунды, подтвердило мои подозрения. До того, как он присоединился к Коза Ностре, Алессандро был профессиональным киллером. Поэтому я позаботился о том, чтобы его навыки не пропадали даром.

* * *

Когда Милена проходит через двойные двери и входит в гостиную, я позволяю своему взгляду скользнуть по ее белым туфлям на тонком высоком каблуке и белому платью, которое облегает ее изгибы и подчеркивает фигуру. Ее волосы распущены, мягкие локоны ниспадают до середины спины. Она нанесла макияж и выглядит убийственно красивой.

– Это мероприятие продлится всю ночь? Если да, то мне придется сменить туфли на другие, с каблуками пониже, – заявляет она, подходя ко мне и роясь в сумочке. – Я слишком привыкла носить кроссовки.

– Нет.

– Слава богу. – Она останавливается передо мной и поднимает на меня взгляд. – Ты в порядке?

– А что?

– У тебя слегка озадаченное выражение лица. Оно не совсем сочетается с твоей властной натурой, Торе, солнышко, – ухмыляется она.

– Торе?

– У тебя слишком длинное имя. Нужна целая вечность, чтобы его выговорить, и к тому моменту, как я заканчиваю его произносить, я часто забываю, что хотела сказать. Или ты предпочитаешь, чтобы я продолжала называть тебя Куртом? Хотя это может сбить кота с толку.

Очень смешно.

– Торе пойдет, – говорю я. – Дай мне свою руку.

– Ты уже отнял у меня жизнь. Я больше ничего тебе не дам.

– Руку, Милена. Левую.

Она поднимает руку. Я достаю из кармана два широких золотых кольца и надеваю то, что поменьше, ей на безымянный палец.

Милена вскидывает брови:

– Я думала, что мы пропустили часть с кольцами.

– Мы ничего не пропускаем, cara. Кольца пришли с опозданием.

И я позаботился о том, чтобы ювелир понял, что я чувствую по этому поводу. Нино сказал, что мужчина пробудет в больнице по меньшей мере две недели.

Все еще держа Милену за руку, я наслаждаюсь видом кольца на ее изящном пальце, которое свидетельствует о том, что она принадлежит мне. Я поднимаю второе кольцо так, чтобы оно оказалось у нее перед лицом.

Милена склоняет голову набок:

– Ты не производишь впечатления любителя украшений.

Я им и не являюсь. Я никогда не планировал жениться, и мысль о ношении обручального кольца не приходила мне в голову. До недавних пор.

Она берет кольцо.

– На левую руку или правую?

– Правую. – Я хочу, чтобы оно всегда было на виду, а не спрятано под перчаткой. Тем более что оно все равно бы не налезло на мой деформированный сустав.

Милена берет мою правую руку и надевает кольцо мне на палец. Когда она собирается отпустить меня, я обхватываю пальцами ее руку. Она искоса смотрит на меня, но не отстраняется, когда я веду ее к двери.

* * *

Когда мы входим в галерею, все взгляды устремляются на нас и следуют за нами по пятам, пока мы пересекаем фойе и идем в главный зал, где будет проходить аукцион. Толпа состоит из все тех же людей, которые обычно посещают подобные аукционы, и это первый раз, когда я привожу с собой женщину. Я также никогда не брал с собой телохранителей. Однако, поскольку со мной сегодня Милена, Стефано и еще двое мужчин следуют за нами по пятам.

От моего внимания не ускользает то, как большинство мужчин реагируют на мою жену. Они изо всех сил стараются скрыть это, но я вижу, как они разглядывают ее, когда думают, что я не смотрю, поэтому я отпускаю ее руку и обнимаю за талию. Милена поднимает на меня взгляд и убирает прядь волос, упавшую ей на лицо. Я замечаю блеск золота на ее пальце. Обручальное кольцо, которое я выбрал, кажется нелепо большим на ее изящной руке. Возможно, лучше было бы выбрать кольцо потоньше, но мне нравится так.

– А это разумно? – спрашивает она.

– Что именно?

– Быть на публике, когда есть люди, которые пытаются тебя убить?

– Меня всегда кто-нибудь пытается убить, Милена. Я не собираюсь прятаться в нору из-за этого. Какое впечатление обо мне сложилось бы у людей?

Она качает головой и вздыхает.

– Мужчины.

Я веду ее к заднему ряду сидений, который обычно предназначен лишь для меня, и к двум последним креслам с самой дальней от двери стороны. Стефано стоит позади Милены в соответствии с указаниями, а два других телохранителя занимают свои места слева и справа от входа.

Милена сидит рядом со мной, выпрямив спину и сложив руки на коленях, и выглядит незаинтересованной. Но ее взгляд перемещается слева направо, рассматривая разнообразных людей, которые молча входят в зал и занимают свои места. Она сосредотачивает свой