Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская Страница 36

Пауза.

Марс силой заставил себя отпустить ее руку, но они оба не сдвинулись с места.

– Я никогда не любила Лаклана. Я позволяла ему себя любить, – одно за другим слетали слова с ее языка. – Поэтому, да, ты прав. Я не могу признаться в этом даже самой себе. Наверное, я трусиха.

И вдруг ее ладони легли на его голые плечи.

– Зачем ты мне это говоришь? – опешил Марс.

Но вместо ответа Лил мягко поднялась на цыпочки и коснулась его губ своими. Ее руки дрожали, и Марс чувствовал эту дрожь на коже. Вдох. Выдох. Краткое замешательство. Снова невесомый поцелуй. Мягкий, как крылья бабочки.

– Попроси меня остаться, – едва слышно произнесла она, а потом снова поцеловала. – Пожалуйста, скажи, чтобы я не уходила. Ведь ты знаешь правду. – Губы к губам, близко-близко. – Пожалуйста, Марсель… – Ее руки утонули в его волосах, притягивая ближе. С губ слетел стон, и самообладание окончательно покинуло Марселя.

А то, что случилось дальше, было уже не поцелуем. Это был атомный взрыв. Катастрофа, цунами и смерч разом. Одна его рука поддерживала ее за шею, вторая скользнула вниз по бедру. Он толкнул Лилиан к столу, просунув колено между ее ног и прижимая сильнее.

Ее запах сводил его с ума, срывал голову. Ее губы были мягкими и сладкими, как сахарная вата. Как маршмеллоу у костра. Как осенние ярмарки в тринадцать. Слишком много нежности. Марсу показалось, что его никто и никогда не целовал так прежде. И его буквально разрывало от противоречий. Потому что, с одной стороны, она была именной той самой девчонкой, от которой он всю свою жизнь убегал. Сотканной из ванили и звенящих браслетов свифтис, светлых локонов и смеха, словно перезвон колокольчика. Но, с другой… Это была взрослая девушка со стрежнем покрепче, чем у многих парней, с которыми он соперничал.

Он хотел наполнить легкие воздухом, но ему не хватало кислорода. Хотел отстраниться, но его с неистовой силой тянуло к ней. Хотел запретить своим рукам ее касаться, но они уже расстегивали одну за другой пуговицы на ее шелковой блузке, спуская ее с плеч, и наконец она облаком опустилась на пол. Лил осталась в короткой юбке и кружевном бра, при взгляде на которое Марса еще сильнее разбирала злость: ведь она и правда подготовилась. Такое белье одевают исключительно для особых случаев.

Он подхватил ее на руки, закидывая ее ноги вокруг своих бедер, и, грубо смахнув лежащий на столе хлам рукой, усадил сверху. Его руки сжимали ее бедра, губы переместились на шею, а пальцы подхватили тоненькие бретельки и потянули их вниз. Закрыв глаза, она прижалась губами к вспотевшей коже на его груди.

«Только бы не сойти с ума».

Но он уже пересек границу, разделяющую безумие на до и после. Лилиан запрокинула голову, отдавая все больше тела его губам и пальцам. Словно заранее говоря на всё «да».

Сжав одной рукой ее грудь, он спускался поцелуями вниз по шее, не собираясь останавливаться. И ее дыхание лишь подтверждало, что она его. Целиком и полностью. Всегда была и всегда будет. И все ее миллионы поцелуев всегда будут принадлежать ему. Только ему.

– Сними это.

Сбросив туфли, она обхватила его торс ногами, а потом подцепила лямки комбинезона, стаскивая их с плеч, так что теперь он едва держался низко на бедрах. Ее руки сжали его плечи сильнее, но это была не похоть.

Страсть? Определенно.

Нежность? Да.

Притяжение? Безумное.

Марсель и сам не мог понять, как она это с ним сделала. Но ему не хотелось ее отпускать.

– Марс, я больше не могу, – умоляюще прошептала девушка. – Мое тело болит. Оно сходит с ума, и я не знаю, что с этим делать.

Ей и не нужно было знать. Марс знал за них обоих.

Помада на ее губах размазалась, сами губы припухли и раскраснелись. И невозможно было найти зрелище более возбуждающее. До момента, когда она произнесла:

– Я тебя хочу. Я так тебя люблю…

Но Марс не дал ей договорить, резко отстраняясь. Его словно окатило ледяной волной ужасного чувства ненависти к себе самому и стыда.

Дерьмо! Он едва не совратил девчонку, которой даже выпивку по возрасту еще не продают.

– Лил, – выдохнул он один лишь слог. Словно даже ее полное имя доставляло ему боль. – Не надо…

– Что не надо? – замерла она, чуть дыша, глядя на него широко распахнутыми глазами так, будто он выстрелил ей прямо в сердце.

– Не надо говорить таких громких слов.

– Но почему? – едва слышно прошептала девушка.

Потому что этого не должно было случиться. Тем более так, в грязном гараже. Она обязана была влюбиться в кого-то, по возрасту равного себе. Чтобы проживать все робкие моменты первой влюбленности с замиранием сердца. Наслаждаться глупыми романтическими прелестями юности вроде свиданий в кино, поцелуев на парковке и держанием за руки перед порогом ее дома. Он же давным-давно это все перерос. Все, что ему было нужно, – хороший секс без громких книжных слов и романтичных признаний и чтобы никто не выносил мозг. Но это не то, чего заслуживала эта девушка. Ему хотелось крикнуть: «Посмотри вокруг, рядом столько парней – молодых и здоровых, и каждый из них готов из штанов выпрыгнуть, чтобы добиться твоего внимания». Но Марс лишь произнес, опуская взгляд:

– Прости меня. Это была ошибка.

– Ошибка? Ты хочешь сказать, что все, что случилось сейчас, всего лишь глупая ошибка? – произнесла она, всем телом замерев, как будто пытаясь найти объяснение, а потом с обидой добавила: – Все с тобой ясно!

Поднялась, чтобы уйти, но Марс задержал ее, схватив за руку:

– Лил, постой… Дай объясню…

Девушка резко развернулась.

– Не нужно ничего объяснять. Ты просто трус, – прошептала она с презрением, а потом вдруг истерически рассмеялась. – Господи, какая ирония! Великий Марсель Андраде на самом деле боится девчонки. Он просто в ужасе от тех чувств, что она в нем вызывает.

– Это не так.

Она подошла ближе. Марс не отвел взгляд, но и не смог вымолвить ни слова.

– Тогда скажи, – шумно выдохнула она. – Скажи мне в глаза, что после всего случившегося ты вот так просто готов отдать меня ему.

– Ты не моя, чтобы я тебя отдавал кому-то, – ответил Марс.

– И больше никогда не буду!

Подхватив с пола рубашку, она резко обернулась и у самого выхода произнесла:

– Прощай, Марс. Завтра я уеду. Так что не бойся: больше ты меня никогда не увидишь.

Глава 20. Выбор (Бланж)