После развода. Ненужная любовь - Катя Истомина Страница 6

Я хватаю этот символ его спокойной совести, поднимаю над головой, чувствуя, как напрягаются мышцы плеч, и со всей силы, с криком, в котором сплелись вся боль, унижение и ярость этого вечера, вся двадцатилетняя ложь, бью им о столешницу, о эту прочную, надежную столешницу, которую он сам когда-то выбирал для нашего общего дома.

— Вот тебе общее благо! Вот тебе лучшая жизнь!

Глухой удар, и мир словно взрывается алым вихрем. Шелест рвущихся лепестков, хруст ломающихся стеблей, это все что меня сейчас окружает.

Я бью снова и снова, неистово, слепо.

— На! Получай свою новую жизнь! Забирай свои чертовы розы! Ими украшай свой новый мир, построенный на руинах нашего, но не мой!

Наконец я останавливаюсь, тяжело дыша, опираясь о край стола. Вокруг, на столе, на полу, ковер из алых, искалеченных лепестков, похожих на капли застывшей крови. В руках у меня жалкий, изодранный пучок голых, сломанных стеблей и зелени. Воздух горько и сладко пахнет раздавленными розами, и этот запах теперь будет ассоциироваться только с болью.

Я опускаю руки и смотрю на них. Ладони исцарапаны, в нескольких местах выступают капельки крови, медленно растекающиеся по коже, на подушечках пальцев торчат мелкие шипы, которые, кажется, впились навсегда. Я смотрю на этот хаос на кухне, на лепестки, на свои окровавленные, дрожащие руки, и понимаю, что это и есть та самая «новая жизнь», разрушенная, израненная, в щепках.

И внезапно наступает странное, ледяное, опустошающее спокойствие. Вся ярость, вся истерика куда-то уходит, вытекает вместе с кровью из царапин, оставляя после себя лишь оглушительную, давящую пустоту и одну простую, кристально ясную, как осколок стекла, мысль.

Он не стоит этих слез.

Не стоит этой ярости.

Не стоит даже этих царапин на моих руках.

Он ничего он не стоит.

Глава 5

Надя

Дни пролетают в каком-то странном оцепенении. Я живу на автомате: работа, дом, бессонные ночи. Квартира, еще недавно такая родная, теперь кажется чужой и пугающе тихой. И вот этой тишине приходит конец. Заскрипел ключом замок, и коридор наполняется привычным гомоном.

— Мам, мы дома! Мы так соскучились! Бабушка передала тебе пирожки с капустой, — доносится звонкий, радостный голосок Амины.

— Привет, — более сдержанно, но все же тепло добавляет Анжелика, видя мое раздавленное состояние. — Все в порядке?

Я пытаясь натянуть на лицо нормальное выражение, но видимо, получается плохо.

— Мам, а что с тобой? Ты какая-то бледная и глаза заплаканные, — замечает Анжелика, сбрасывая кроссовки. Ее взгляд, уже почти взрослый, внимательно скользит по моему лицу. — У тебя что-то случилось?

— Да, мамочка, ты как будто плакала, — надувает губки Амина, обнимая меня за ноги. — Тебе грустно? Мы тебя сейчас развеселим!

Сердце сжимается. Я глажу ее по голове, пытаясь найти силы хоть немного улыбнуться, но их нет, ведь сегодня их жизнь будет разрушена.

— Девочки мои хорошие, идите, пожалуйста, в гостиную. Нам нужно серьезно поговорить, — говорю, а самой плохо от этих слов.

Они переглядываются, в их глазах мелькает тревога, но они послушно проходят за мной и усаживаются рядышком на диване, как два птенчика. Я сажусь напротив, на краешек кресла, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Мам, ты меня пугаешь, — тихо говорит Анжелика, а Амина притихает и большими, испуганными глазами смотрит на меня. — Что-то случилось с папой? Он что, в аварию попал?

— Девочки мои родные, — начинаю, с трудом подбирая слова, которые не ранили бы слишком сильно, но таких слов не существует. — В нашей жизни… произошли некоторые изменения. Папа… папа с нами больше не живет.

В гостиной повисает гробовая, давящая тишина.

— Почему? Что это значит — не живет? — переспрашивает Анжелика, и ее лицо полно непонимания и нарастающего ужаса. — Вы поссорились? Он уехал в командировку? Надолго?

— Нет, детка. Он теперь будет жить в другом месте. Но он будет вас навещать, обязательно, — голос предательски дрожит, и я сглатываю ком в горле. — Он очень вас любит, не сомневайтесь в этом. Просто так сложились обстоятельства. Иногда жизнь преподносит нам такие сюрпризы, не очень приятные, которые мы не можем изменить.

— Какие сюрпризы? Что случилось? — засыпает вопросами Амина, ее нижняя губа дрожит, и глаза наполняются слезами. — Он что, нас больше не любит? Мы что-то сделали не так? Он на нас обиделся?

— Нет, нет, солнышко, вы ни в чем не виноваты! Никогда не думайте так! — порывисто обнимаю их обеих, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы. — Папа вас любит больше жизни, просто…

Договорить не успеваю, в этот момент в прихожей слышатся чужие шаги, а затем в гостиной появляется Самир. И не один. Рядом с ним стоит молодая, ухоженная женщина. У меня перехватывает дыхание от такой наглости.

— Надя, девочки, — Самир делает шаг вперед, и избегает смотреть мне в глаза. — Мы ненадолго заехали познакомиться. Решили, что лучше сделать это сразу.

Женщина улыбается сладкой, натянутой улыбкой, ее взгляд скользит по мне весьма оценивающе.

— Здравствуйте. Меня зовут Зарина. Очень приятно познакомиться наконец-то. Я хотела… то есть мы хотели познакомить вас с вашим братиком, — девочки ее не понимают, ведь об этом я еще не успела сказать. — И пригласить на вечеринку по случаю его рождения. И да, надежда, я хотела лично извиниться за ту нелепую путаницу с вечеринкой. Самир, видимо, не так понял или не так передал, это не гендерная вечеринка, а просто очень скромный, семейный праздник в честь рождения нашего сыночка. Я была бы искренне рада видеть вас всех там.

Слов нет. Вот об этом я успела даже забыть. Анжелика застывает, смотря то на отца, то на незнакомку с немым вопросом во взгляде. Амина прижимается ко мне, словно у нее могут отнять и меня, но она не допустит этого.

— Пап, что происходит? — тихо, с дрожью в голосе спрашивает Анжелика. — Кто эта женщина? Что за братик? О чем она?

Зарина, не дожидаясь, пока Самир ответит, снова вступает в разговор, ее улыбка становится еще шире и фальшивее.

— Милые девочки, ваш папа скоро станет моим мужем. Мы очень любим друг друга. А я… ну, я буду вашей мачехой. Но, пожалуйста, не пугайтесь этого слова. Я очень надеюсь, что мы будем дружить, и я буду для вас не злой,