Под знаком противостояния. Рассказы о событиях на Дальнем Востоке в первой половине ХХ века - Владимир Карлович Дмитриев Страница 14

Как установили потом китайцы, на базе было уничтожено и повреждено 64 вражеских самолёта, убито 130 человек, в том числе семь высших офицеров армии и флота, ранено более трёхсот. В Японии объявили очередной траур. Командира базы расстреляли. На аэродром Ханькоу впоследствии было совершено ещё два налёта, правда с более скромными результатами. Японцы были уже настороже.

Лётчики – Герои Советского Союза: А. С. Благовещенский, П. В. Рычагов, Л. Г. Рытое, Ф. П. Полынин, принимавшие участие в боях в небе Китая.

Конечно, далеко не всё проходило так гладко. Полным провалом завершилась попытка разбомбить аэродром Юньчэн. По данным разведки там скопилось до сотни самолётов врага, что было весьма «аппетитной» целью. Однако из-за плохой организации операции наши лётчики сбились с курса и даже не дошли до цели. Никакой информации о запасных аэродромах у экипажей не имелось. Израсходовав горючее, бомбардировщики садились, где могли и как могли. Настоящих данных в Москву не сообщали, но по заявкам на запчасти можно сделать вывод, что разбито было машин десять.

За годы японо-китайской войны ВВС Гоминьдана получили из СССР 322 бомбардировщика и 575 истребителей, запасные двигатели и иное авиационное оборудование, боеприпасы, авиабомбы. В боевых действиях приняло участие 2640 человек лётного и технического персонала. Четырнадцати пилотам было присвоено звание Героя Советского Союза. С началом Великой Отечественной войны все советские пилоты были отозваны на родину.

Высокопоставленный предатель

В ночь на 14 июня 1938 года границу СССР и Маньчжоу-Го с советской стороны перешёл офицер. На нём была полевая форма НКВД с орденами и значком «Почётный работник ВЧК-ГПУ», в петлицах – генеральские ромбы. Задержавшему его патрулю он предъявил удостоверение депутата Верховного Совета СССР и служебное удостоверение сотрудника НКВД на имя Генриха Самойловича Люшкова. Перебежчика сразу доставили самолетом в штаб Квантунской армии, а затем переправили в Токио.

Служебная карьера Генриха Люшкова, родившегося в 1900 году в семье простого одесского ремесленника, была ошеломляющей. В июле 1917 года он вступил в партию большевиков, а затем в Красную гвардию. Год спустя уже работал в ЧК, затем последовали одесское подполье и служба в Красной армии, где двадцатилетний юноша стал комиссаром стрелковой бригады.

По окончании Гражданской войны Люшков вернулся на работу в ЧК города Тирасполя. Вполне вероятно, что протекцию ему оказал председатель ОГПУ и нарком внутренних дел Украины Всеволод Балицкий, которого именовали тогда негласным хозяином республики. Затем скромного и трудолюбивого работника перевели начальником НКВД Азово-Черноморского края, где вскоре было арестовано 200 «троцкистов». Московское руководство заметило этот факт, и Люшков был переведён в центральный аппарат. Однако в столице подающий большие надежды чекист не задержался: его направили в Германию с заданием изучить её авиационную промышленность. Уже в 1930 году он докладывал лично Сталину о потенциале заводов фирмы «Юнкерс». По словам самого Люшкова, докладу вождь страны даже рукоплескал.

Красноармеец Люшков.

После деятельности, направленной против врагов внешних, перспективному сотруднику доверили ответственную работу по разоблачению врагов внутренних. Он был введён в аппарат секретного политического отдела ОГПУ, который считался одним из важнейших, поскольку занимался борьбой с политическими противниками партии, а попутно и протестными настроениями среди населения. Вскоре он уже был заместителем начальника этого отдела.

На страже закона.

В 1930-е годы Люшков участвовал в расследовании практически всех резонансных дел того времени: фабриковал дело «Российской национальной партии», занимался расследованием убийства С. М. Кирова в Ленинграде, вёл дело так называемого Ленинградского террористического центра и «раскрывал» заговор против Сталина в Кремле. Летом 1936 года именно ему доверили «разоблачение» троцкистско-зиновьевского центра. Ударная работа была отмечена присвоением звания комиссара госбезопасности третьего ранга (совр. генерал-лейтенант).

В сентябре 1936 года со своего поста Наркома внутренних дел был снят Генрих Ягода. Одного за другим стали арестовывать его заместителей и выдвиженцев. Люшков оказался среди немногих уцелевших. Новый нарком

Ежов также ценил его как опытного работника. Летом 1937 года Люшкова перебрасывают на Дальний Восток руководить Дальневосточным управлением НКВД. Этот перевод ни в коей мере не являлся ссылкой, а был очередным повышением, поскольку регион находился на особом положении и в нём действовали особые законы. В Москве полагали, что именно здесь может начаться война. О важности задания можно судить по тому, что перед отъездом его инструктировал лично Сталин.

Чекисты.

В стране уже вовсю «разоблачали» японских шпионов, и первое, что сделал новый руководитель по прибытии в Хабаровск, это «разоблачил» и «обезвредил» практически всё руководство аппарата краевого НКВД. Решения о казни бывших сотрудников принимались без суда и следствия, приговоры приводились в исполнение незамедлительно.

Корейские рабочие на строительстве железной дороги.

Успешно провёл Люшков и первый в стране эксперимент по принудительной и скорой массовой депортации населения. По его приказу более 135 тысяч корейцев погрузили в товарные вагоны и отправили в Среднюю Азию. Вслед за ними выслали почти 25 тысяч этнических китайцев. Регион практически полностью избавился от потенциальных «шпионов», вот только строить какие-либо коммуникации в крае, где почти не было дорог, оказалось некому. В конце декабря в газете «Правда» была опубликована благодарность Люшкову «за образцовое и точное выполнение правительственного задания в области транспорта».

В январе 1938 года Люшков приехал в Москву для участия в сессии Верховного Совета. Опытный оперативник сразу заметил за собой слежку. Заверениям начальства, что такого не может быть, он не поверил. К тому времени многие его сослуживцы были уже арестованы. В мае главный чекист края получает вызов в Москву для перехода «на ответственную работу в центральном аппарате». Однако Люшков был совершенно уверен, что никакой новой должности в Москве для него нет и не предвидится. А предвидится совсем другое – неминуемый арест и смерть, тем более что в апреле в Москву был вызван и там арестован его заместитель Каган. Терять одному из «лучших» работников НКВД было уже нечего. В том, что бывшие подчинённые дадут на него показания, он не сомневался.

Прежде всего Люшков постарался спасти жену и одиннадцатилетнюю падчерицу. В Хабаровске он посадил их на московский поезд под предлогом того, что девочке срочно нужна операция. Предполагалось, что далее они уедут в Польшу, а на границе жена даст телеграмму,